?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
where Semley's necklace has been hidden for centuries
Вчера, когда уже знатно подпитая я заказывала ещё один двойной виски в пабе, у меня спросили айди.

Консидеря тот факт, что это был мой третий двойной виски, и до этого никто не просил у меня айди, я спросила, не стала ли я вдруг выглядеть моложе благодаря их вискарю.

Пьяная старая блондинистая тётка в объятиях старого мужика у стойки, оба тоже подпитые, хлопнула меня по плечу. Мол, не тэйкай как оффенс. "Nobody asks us old bats for ID anymore. We wish they would, though", - она обвиняюще посмотрела на барменшу. Та растерянно улыбнулась.

А я пустилась в пьяные объяснения, что это вообще так ужасно - выглядеть моложе своего возраста. "Да ну", - возмутилась барменша. "Мне тоже двадцать пять, но айди у меня перестали спрашивать задолго до восемнадцати." Я чуть было не сказала, что охотно верю. Но вообще это было замечательно - посмеяться ни над чем вместе со стрэйнджерами под влиянием виски, в морозный снежный день, будучи затерянной где-то в Лондоне.

А вообще бойся, мир, ибо я влюбилась.
1 comment or Leave a comment
А у меня вот уже несколько месяцев нет интернета (заметно, да?). И это удивительно освобождает. Я могла бы написать целый трактат про энслэйвмэнт оф хьюмэнкайнд бай интернет. Но я не буду.

Я потерялась во времени и пространстве и потеряла свою необъятную жажду жаловаться на жизнь. Ну, почти потеряла. Наверно, я никогда не избавлюсь от желания жаловаться насовсем, это слишком приятно. Но я жалуюсь теперь исключительно на практичные вещи: немытая посуда, пыль под кроватью, невынесенный вовремя мусор, слишком много овертайма на работе, цены на жратву. Сука цены на жратву. Я больше не жалуюсь на бессмысленность жизни, как тяжелоооо тянуть лямку и всякие прочие абстрактные понятия. Нахуй? И это меня и радует, и пугает. Я старею. Я наконец повзрослела. Это невероятно пугает и радует. Я наконец почти наполовину полноценный человек/я теряю себя в этой новой взрослой персоне, которая actually faces life's challenges and gets on with them. When did all of this happen?

Когда я только уехала в Ирландию, когда мне было тяжело, я тут же звонила друзьям и жаловалась часами. Первым рефлексом в ответ на трудности было хвататься за трубку и звонить. Я проебала столько денег на звонки в Латвию, Германию и Англию, что стыдно вспомнить. Помню, была такая у нас антиреклама "Болтун - находка для Латтелеком". Я была находкой для О2, первые несколько месяцев я работала на сигареты и оплату телефонных разговоров.

Но я отчётливо помню тот момент, когда мне было хуёва прошлым летом, я схватилась по привычке за телефон, чтобы излить кому-нибудь свои горести, но холодная мысль остановила меня - а нахуй? Нахуй мне кому-то жаловаться? Что это изменит? I will just have to face it, and I will either survive or not, and that is all there is to it. And nobody needs to know.

Я помню, как уселась с телефоном в руках на диван и задумалась. Это точка отсчёта, с которой я начала взрослеть. Я полностью осознала, насколько глупо сейчас было бы звонить кому-то и жаловаться. Но привычка осторожно спрашивала in the back of my mind: "А может, всё же позвоним? Мы всегда так раньше делали. Может, позвоним, а?" Но я не позвонила. Вместо этого я задумчиво закурила и решила, что надо будет выпить вечером.

Лондон меня повзрослел и постарел супер-быстро. I mean, just the pace of life here is so fast, it's amazing. And it's bad for my skin, the city with all its traffic and everything. But I love London so much, it scares me. Our relationship has not yet lasted a year but every day I am more and more in love with it. If I ever feel down, I just need to walk the streets, visit my favourite places, and I draw strength from it. Я потихоньку начинаю верить в реинкарнацию. Может, моя предыдущая ипостась отсюда.

Я отучила себя от долгих депрессий и спрашивания, зачем и почему. Но я не супермен. Иногда я просыпаюсь утром и думаю, who the fuck am I kidding? Who the flying fuck am I kidding?! And it's so hard, so hard on me, but I am aaaall grown up now and ready to face the challenge, and I will fight and I will win, or if I lose, I will not be broken, I will just start afresh. It's simple.

Но с каждым днём моего взросления моя способность создавать потихоньку уходит. Чем легче мне смотреть в лицо жизни и терпеть, тем сложнее мне что-либо писать, или придумывать. У меня просто не остаётся ни сил, ни времени. Мне так страшно, что когда-нибудь это исчезнет совсем. Я молюсь всем богам сразу, чтобы я сумела найти workaround и сохранить и новую заимпрувленную себя, и мою способность создавать. А может, это переходная фаза, и мне лишь кажется, что я что-то теряю, а оно на самом деле просто шейпшифтится и нихуя не пропадает.

А ещё открыла в себе маниакальную привычку мыть полы, пылесосить и чиститьчиститьчистить. И привычку беситься на всех, кто не чистит. До истерики беситься. Но это так, небольшое отклонение от темы.

Tags:

5 comments or Leave a comment
lilleree lalleree lellerie lollerie
5 comments or Leave a comment
А завтра снова он... Сука понедельник.

Работа мне треплет столько нервов - в прошлый вторник я закрылась в сортире и позорно рыдала час, потому что не справляюсь со стрессом. Я вообще с одной стороны стала твёрже, less likely to take shit from anyone, но в тоже самое время как-то чувствительней, или просто мне стало похую, кто узнает, что я на самом деле думаю и чувствую. Плачу я много и обильно: от стресса на работе, от проваленного аудишона, от всякой хуйни.

Аудишон я завалила мастерски. Я была подготовлена к нему идеально: соседи свалили на то время во Францию, я была одна дома и всю ночь распевалась, входила в character, с утра опять сделала breathing & warm-up exercises, повторила dance routine и всё такое, поехала туда. Выходя на сцену, я отпустила пару шуток, заставив их смеяться - очень важно сразу настроить публику в свою сторону - а потом я разрыдалась прямо там, у меня задрожали колени, я не помнила ни слов песни, ни как надо двигаться, я ничего не помнила и хотела только убежать и спрятаться дома у себя под кроватью, чтобы точно не нашли. Но до дома было далеко, и я нашла компромисс - спряталась в самом дальнем и тёмном углу аудитории, чтобы в тишине и спокойствии дорыдать последние слёзы. Викки не отпустила по этому поводу ядовитых комментариев в стиле нашего гея-хореографа Джонатана, который любит делать фарш из новичков, но заметно охладела ко мне, и Стюарт тоже, и я несколько часов чувствовала себя тотальнейшим лузером, но потом решила стараться сильнее. Мне бы ещё только где-нибудь нарыть девять тысяч на обучение...

А завтра, да, понедельник.

Tags:

2 comments or Leave a comment
Всё. В английском у меня установился сильный, твёрдый, что хуй Чака Норриса в эрегированном состоянии, немецкий акцент. От немки не отличает никто, даже немцы. Это было бы жутко полезно, будь я евреем во время Второй Мировой, а так - бесит. Если на аудишоне что-нибудь из Шекспира толкать надо будет, то выйду я, открою рот и оболью чопорных англиков своей немечиной. А Шекспир в могиле, как на реактивном вертеле крутится будет. Хотя ему, наверное, не впервой.

Работа напрягает. Я там с раннего утра до позднего вечера, дни летят так быстро, что только вчера был апрель, а сегодня уже июнь.

Хочу в отпуск...

И почему так стало ясно, как и что делать в жизни, только сейчас? Я знаю теперь цель и здравствуй цель, я уже иду. Всё распланировано, вплоть до планов "Б" и "Ц", и плана "Х" тоже, на всякий случай. Тут главное - на самом деле выполнять все пунктики плана, вместо того, чтобы красиво расставлять их в уме и любоваться. Мне потребовалась почти двадцать пять лет, чтобы это понять и начать действовать. А некоторые умные ссссуки уже в восемнадцать это знают, поэтому к двадцати пяти у них уже всё схвачено. Оно разве так честно, что кто-то есть умнее меня?! Нет, этот мир определённо полон несправедливости и боли.

И с каждым днём всё проще заставлять себя стискивать зубы и идти к цели, пусть медленно, но верно. Надо, значит надо.

Мне бы моё теперешнее знание мира, терпение и флексибилити в мои восемнадцать. Я же горы свернула бы. Или лучше ещё - моё знание мира, когда мне будет тридцать пять, в мои восемнадцать. Да я стала бы президентом всея Галактики.

Поговорка вроде французская есть такая, если бы старые могли, а молодые знали как.
Leave a comment
Есть у меня на работе такая тётка Кристиана, сокращённо - Кри, итальянка, тридцать три года, мы бесим друг друга очень даже взаимно, я нечаянно зафакапила ей рабочий телефон, она отфакапивала его, громко перемешивая восклицания "Мадонна миа" и "Джезу" с разными вариациями на тему "каццо". Тётка карикатурная настолько, что я думала, такие только в фильмах бывают. Я даже загорелась желанием сыграть её в каком-нибудь фильме.

Недавно решила она бросать курить. Посоветовалась на эту тему со своим фармацевтом. Тот ей дал совет, "Whatever happens, don't smoke." Кристиана послала эту мудрость всему офису, затем распечатала и повесила над своим столом. На следующий день пришла без сигарет и стреляла у всех, жалуясь, что не курить - это так сложно. На третий день сигарет никто ей больше не давал, она сбегала купила пачку. На следующий день она рассказала своему фармацевту, что вот уже три дня не курит. Он ей ответил, что гордится ею. Это пробудило в ней угрызения совести, сегодня она снова пришла без сигарет и снова клянчила у всего офиса, но никто не стрелял. В итоге она сидела весь день за компом и распевала своим пропитым, прокуренным голосом на весь офис: "FUMAAAAAAAAAAARE. VOGLIO FUMAAAAAAAARE!"

Все дружно её игнорировали, только Джио мягко попросил её заткнуться. Кристиана тут же оббежала стол, уселась рядом с Джио на корточки, и заговорщически сиплым голосом начала его уговаривать: "Джио, fumare. Io voglio fumare. Cazzo, fumare! Fumaaaaaaaaaaaare. Voglio fumaaaaaaaare." Так продолжалось минут десять - она не переставала распевать про то, как хочет фумаре, а Джио смотрел в монитор и не обращал внимания.

Перед выходными она желает всем, чтобы у нас был такой же раббиш уикэнд, как у неё. Как ни спросишь, как у неё дела - всегда хуёва. И она ненавидит весь мир, кроме нашей испанки Анжелы. Анжела настолько милая, что тоже граничит с карикатурностью, и единственная, кто выслушивает нытьё Кристианы, не морщась и не теряя интереса. Каждый день начинается с того, что Кри громким шёпотом рассказывает Анжеле про свою личную жизнь, а шёпот у неё такой, что в соседнем здании наверняка тоже слыщно. И всё с сильным итальянским акцентом и непередаваемыми ужимками.

"Angela, I got news for you. Actually, it's not just one, but two... news. *задумавшись* Newses. Good and bad. So, my sister does not think anymore that she is in love with that married man. It's good, no? Bad news, he didn't call me this weekend. Why do you think he didn't call?" И заставляет Анжелу перечислять все причины, по которым неведомый он ей не позвонил.

Но убила она меня сегодня заявлением "I think I still look young. Maybe eighteen. But maybe sixteen. I'm not sure."

Самое забавное, что у неё напрочь отсутствует здоровая самокритика, а также чувство юмора. Это делает её ещё забавнее, но бесит она тем не менне местами страшно.
Leave a comment
Я машина. Я машинаямашинаямашина. Утром, я послушно встаю по будильнику. Шлёп-шлёп сонными босыми ногами в ванную. Звук душа почему-то ужасно умиротворяет и примиряет с рутиной, вообще со всем примиряет. Могу стоять у зеркала часами, глядя мимо себя вглубь и с грацией истинного зомби двигая зубной щёткой во рту. Прокрастинация наше всё.

Потом чёткими движениями одеваюсь, шлёпшлёп обратно в комнату - одной рукой хвать сумку, другой - телефон, ключи и сигареты со стола. У меня чёрный пояс по эпик фэйлу в бросании курить. Сунуть ноги в туфли, хлопнуть дверью на прощание и здравствуй улица, здравствуй, начинающий бурлить Лондон. Первая сигарета, выхожу на Shepherds Bush Road, светофоры, автобусные остановки, мамыпапы с детьми, опаздывающие на автобус, чёрный ребятёнок с гигантским рюкзаком пытается не отставать от своей гигантской мамаши, трое девчонок с рюкзаками хихикают о чём-то, на одной этот их мусульманский платок, две другие простоволосые и вроде англичанки.

Тюб. У входа каждое утро какой-то араб пытается втюхать всем проходящим мимо газеты, звонко крича "ГУДМОРНИНГСАЛЯМАЛЕЙКУМ", повторяя это через равные отрезки времени как мантру, как молитву. Он дружелюбный и стёбный такой дядька, но необъяснимо меня бесит. Я всегда резко и быстро прохожу мимо, и он чует исходящие от меня волны негатива, поэтому его гудморнингсалямалейкум, обращённое ко мне вкупе с протянутой газетой, какое-то очень уж неуверенное. Но каждое утро он всё же исправно мне гудморнингсалямалейкумит. Как-то я остановилась у входа на станцию, чтобы посмотреть карту тюба, мне после работы в центральный Лондон надо было. Краем глаза я видела, как араб в нерешительности переминается с ноги на ногу, и мааааленькими-маленькими такими шажками, но уверенно придвигается поближе. На близком, но всё ещё безопасном расстоянии он замер, набрался смелости, вытянул руку как можно дальше и легонько постучал газетой мне по плечу. Когда я обернулась, он радостно сунул её мне прямо в лицо и несмело заявил: "Гудморнингсалямалейкум?..."

Я одарила его убийственным взглядом, отбросила недокуренную сигарету и без слов пошла в тюб. Ну бесит он меня, хоть и забавный и хармлесс вообще-то.

Одно из первых, чему учишься в Лондоне, это искусству игнора. Игнора всех, кто пытается тебе что-то втюхать, или что-то выпросить, или что-то затереть. На станциях тюба армии всяких разных charity try to get you to donate to Red Cross, Cancer Research UK, starving kids in Africa, children's hospitals, etc etc - индусы, арабы, чёрные, истернъюропиэнцы суют брошюры тебе в лицо, трясут кружкой для сборов у тебя под ухом, обещают не занять много твоего драгоценного времени, только дай, дай денег, или возьми, возьми брошюру! Первое время это конфьюзит, потом бесит, а потом вырабатывается стойкий ммунитет. Но моему иммунитету ещё далеко до иммунитета коренных жителей. Шла я как-то по Оксфорд Стрит, а она всегда народом запружена. Посреди улицы безумного вида мужик орал в плохо настроенный микрофон что было силы что-то про Джызуса и как Джызус так круто нас всех спас. Народ спокойно обтекал его со всех сторон, проходя мимо, никто глаз не поднял, сомневаюсь, что его даже кто-то, кроме меня, заметил. Вот это - высшая ступень игнора. Мне до такого совершенства пока далеко, but I'm getting there.

Старенькие и знаменитые своей ненадёжностью поезда Hammersmith & City line возят меня каждое утро на работу. Сорок минут в вагоне с утренней лондонской публикой достойны минимум трёх томов мелким шрифтом сами по себе: Лондон, сука, город многоликий и разнообразный, и всё его сука разнообразие собирается по утрам в тюбе. Тут и чёрные реальные пацаны с джинсами, спадающими чуть ли не до колен и оповещающие на весь мир, какие на реальном пацане сегодня надеты труханы, и офисные фифочки, искупавшие с утра лицо в foundation, и бедные студенты, наморщив лоб читающие что-то по менеджменту, химии, экономике; тут типичные стареющие лысеющие англики с пивными брюшками, натягивающими спереди их строгие офисные костюмы.

И все читают. Чтиво тюбного народа, кроме учебных материалов, состоит из Стига Ларссона (каждый второй читает какую-нибудь книгу из Миллениум трилогии), газеты "Метро" или Ивнинг Стэндард (в зависимости от времени дня) и Твайлайта. Если тюбовец не читает Стига Ларссона, то непременно Твайлайт. Это несколько консёрнит меня за судьбу человечества, but oh well. В смысле, Стиг Ларссон - это хорошо. Плохо - это Твайлайт.

Дело практически никогда не обходится без фриков, или ещё какого-нибудь конфуза. Но это тоже тема на три тома. Одним утром на этой неделе где-то в районе Пэддингтона ко мне подсел чувак в офисном костюме, развернул "Метро" и углубился в неё, при этом ни на минуту не переставая чесать лицо и голову, постоянно начёсывая там полные ногти чего-то белого и выкидывая это в толпу. Прежде чем выкинуть, он изучал вышеупомянутую белую субстанцию и иногда, вместо того, чтобы выкинуть, клал в рот и смачно глотал. Ехать мне было ещё далеко, но я долго не выдержала и вскочила. Стоявшая рядом со мной тётка, читающая Твайлайт, тут же уселась на моё место, одарив меня недоуменным взглядом - чего это я ей место уступаю? Но долго она задумываться по этому поводу не стала, снова углубившись в Твайлайт. А потом она заметила чувака слева от себя... Но осталась сидеть, как можно дальше отвернувшись от него. Сидячее место в тюбе с утра - это бесценное сокровище, и терять его даже из-за такой оказии она не собиралась.

На Барбикане я вместе с толпой вытекаю из Тюба и теку вверх по лестнице, ойстер наготове. Вторая сигарета по пути на работу. Лифт, набитый хихикающими японками, громкими итальянцами и испанцами, безразличными французами, тихими китайцами. Шестой этаж, автоматическая улыбка, хэй эвэриуан, кинуть вещи, включить комп грузиться, сделать себе чаю. Что происходит между этим моментом и концом рабочего дня, я обычно не помню. У меня нет ни минуты свободной, я - машина. С утра до вечера я сижу на телефоне, в это же самое время делая десять миллионов других вещей. Но на всё мне всё равно не хватает рук и мониторов. От постоянного пизжения по-немецки у меня в английском утвердился сильный немецкий акцент, моё нёбо, мои зубы и язык окончательно перестроились под немецкую фонетику. Большую часть времени я не соображаю, на каком языке говорю, нужно было рапортовать менеджерше, чего происходит, я ей стала объяснять, она на меня смотрит большими глазами и говорит "I'm sorry, I don't understand". Я глубоко вздохнула и начала объяснять сначала, медленнее, она не выдержала и засмеялась. Тут до меня дошло, что я пытаюсь объяснить ей на немецком, а она испанка и по-немецки не шпрехает. Так как я до этого час ебала моск сапплайеру по телефону на немецком, то не сразу перестроилась на английский.

Кстати, чем мне невероятно нравится моя новая работа - это не кастомер саппорт. Никто из сапплайеров не может выебать мне моск, а не то я им работы не дам. Зато я имею полное право совокупляться наибрутальнейшим образом с их мозгами, из этого, в принципе, работа и состоит. Мне, кастомерсаппортовской крысе, ужасно было непривычно менять телефонную манеру с вежливо-заискивающей на брутальную, но если ты с сапплайерами говоришь nice, они обленятся и делать нихуя не будут. It's all about putting the right amount of pressure.

У меня овертайм каждый день, поэтому дома я могу только свалиться трупом в кровать и проспать без сновидений до звонка будильника. Я не делаю ничего креативного, даже книги читать времени нет. Это убивает, с одной стороны. С другой стороны, я могу вкусно кушать, ходить на мьюзиклы, в кино, продолжать жить в Вест Кензингтоне и откладывать деньги на учёбу. Хоть и зовёт меня муза, я с каждым месяцем всё глуше к её зову - буржуй во мне сильнее. Жизнь бедного поэта не по мне. I want to have nice things. I am used to nice things. Нет ничего ужаснее бедноты, знать, чего ты хочешь, и не иметь на это денег. Плавали-знаем. Но пока я работаю на nice things, приходится убивать в себе стремление к чему-то большему. Рано или поздно я либо найду workaround, либо стремление это заглохнет во мне совсем. Хочется надеяться, что workaround я успею найти раньше.

Простите за отсутствие ката. Мне было тупо лень.

Tags: ,

2 comments or Leave a comment
А ещё я сегодня купила себе чёрное короткое платье-секс на молнии. Я зашла в магазин, а оно уже было там, и кричало мне: "Я секс, я секс!"

Увы, в примерочной выяснилось, что чтобы мне тоже быть сексом в этом платье, нужно сначала одним местом в него похудеть, при этом ни в коем случае не худея другим местом, чтобы так же заполнять собой платье в вышеозначенном месте. К сожалению, я толстею и худею только везде сразу, поэтому, если я похудею снизу, то сверху лиф непременно обвиснет. Вы чуете мою дилемму?! Ну да ничего, чего-нибудь придумаю.

Точно такое же платье розового цвета смотрелось потрясающе на вешалке, но на мне, вместо того, чтобы кричать "Я секс", оно кричало "Я slut, я slut!" Поэтому, увы.

Зато у меня теперь есть чёрное секс-платье и я сию секунду начинаю усиленно худеть в него жо низом.
5 comments or Leave a comment
Давно собиралась об этом написать, но всё руки не доходили. Примерно год назад, когда я возвращалась из отпуска в Корк, в самолёте Рига-Лондон я заняла место у окна, рядом со мной уселась девица азиатской внешности, а у прохода - очень русского вида паренёк. Ещё до тэйк-оффа они разговорились, девица оказалась русской, несмотря на азиатскую внешность. Она летела в первый раз в жизни, к подруге в Лондон, и жутко ссала, а паренёк успокаивал её, как мог. На тэйк-оффе она вцепилась ему в плечо, заставив меня мысленно закатить глаза. Чтобы её успокоить, он стал ей рассказывать, как устроен и работает самолёт. Сука половину на ходу придумывал, но сработало - впечатлительная девица заслушалась, а я опять же мысленно поставила ему плюс за находчивость.

Девица выказала себя на редкость тупой; у меня, невольно слышавшей весь их разговор во время полёта, от мысленного закатывания глаз аж глазницы разболелись, но паренёк явно умилялся и вдохновлялся её глупостью. В общем, они нашли друг друга.

Когда мы уже пролетали над Лондоном, а ночной Лондон сверху - зрелище потрясающее, девица усмотрела огни Лондона в окно и с присущим ей интеллектом воскликнула: "Ой, что это?!"

Тут я не удержалась и на самом деле закатила глаза. Но паренёк попался на восхитительную глупость снова и, склонившись к ней поближе, начал объяснять, что да, ночной Лондон сверху - это ахуенски.

"Ой, как замечательно!" - воскликнула девица. - "Я непременно напишу об этом в своей уютной жежешечке!"

Серьёзно. Она так и сказала, я процитировала слово в слово. Мои бедные глаза закатились глубоко внутрь черепа с громким стуком.

"Not if I can help it", - решила я и максимально закрыла собой окно. Девица тут же нажаловалась пареньку, что ей ничего не видно, и обратилась ко мне с просьбой подвинуться.

А я читала книжку на немецком в тот момент, и потому сочла себе в своём праве притвориться немкой и заявила, что я нихьт ферштэен. Девица растерянно обернулась к пареньку, и он озвучил мне её просьбу по-английски. Но я была очень тупая немка и раздражённо повторила по-немецки, что нихуя не понимаю и они мне вообще спать мешают.

Девица и паренёк удручённо замолчали, и я так и не узнала, написала ли она об этом с своей уютной жежешечке. Зато теперь это сделала я. Вот так вот.

Tags:

Leave a comment
Почему-то вспомнился очень момент из детства. Зима, и мама собиралась продавать или каким-то другим образом сплавлять наш старый телек; она погрузила телек на санки, ибо сука тяжёлый просто так тащить, и меня впридачу с телеком тоже погрузила на санки, чтобы сука держала телек. А может, я сама напросилась, уж не помнится как-то.

Вспомнилась очень моя неимоверная радость по поводу того, что вот меня и телек сейчас прокатят на санках по всему Золику. Истинно детский восторг, что ты продвигаешься вперёд и мир убегает назад, но ты при этом не шевелишь ни мизинцем - сука магия, да и только. Добавьте сюрреализм катания на санках поздним вечером в снегопад, со старым чёрно-белым телеком в обнимку - сука мечта поэта.

А вообще, я чего-то тут рисентли задетектила у себя change of heart насчёт зимы. Любила в детстве зиму, как, впрочем, и лето. Зима - это была вязаная бабушкой помесь шапки и шарфа, оставлявшая на виду только нос, и непременно с помпоном на макушке, две пары толстых колготок и пуленепробиваемые древние бабушкины же синие штаны, способные не только спасти от холода, но и стойко выдержать катание на снежной горке с утра до вечера, часто на заду или коленях носителя штанов.

Это были снежные крепости и война до последнего снежка. И это было такое смешное слово - СУГРОБЫ. СУ, ГРОБЫ. Старые французские деньги + гробы = дохуища снега.

Зима была so many things at once. А сейчас я выросла, и зима просто инконвиниенс и слишком большие счета за отопление. Как хорошо, что скоро лето.

Я знаю, что у меня всё хорошо. И будет ещё лучше. Но так сложно отучить себя ныть - крайне въедливая привычка. Вроде курения.
Leave a comment